avangard-pressa.ru

Реферат Сексуализация мышления


Содержание
:


Введение с.3
1. Зарождение сексуализации (Фуко). Сращение тела с духом. с.5
2. Сексуализация (инстинктуализация). с.9
3. Сексуализация детского сознания и ее последствия. с.11
4. Сексуализация и семья. с.13
Заключение с.15
Источники с.16

Введение


Touch me, touch me now, - стенает позабытая, во всяком случае мной, певица восьмидесятых годов. Имени ее я не помню, да это и не так важно. Не вдаваясь в подробности дальнейшего текста, остановимся только на данном призыве - "Прикоснись, прикоснись ко мне!" - и постараемся пофантазировать: к чему призывает своего визави певица.
К сексу? К дружескому похлопыванию по плечу? Или к нежному прикосновению, означающему лишь заботу и понимание? Теперь подумаем: а что для нас означает такая немаловажная область нашей жизни, как телесное общение? Способны ли мы правильно пользоваться своим телом в общении с другими людьми и адекватно реагировать на прикосновения других? Чтобы понять, что представляют собой телесные контакты, а также узнать о самых распространенных ошибках нашего восприятия телесности, обратимся к опыту беатотерапии.
Слово беатотерапевта. Прикосновения - удивительная по своей значимости сторона нашей жизни. Телесный язык - это первый язык взаимодействия человека с миром, ведь рождаясь, человек тут же попадает в мир прикосновений. Можно сказать, что то, какие мы сегодня, и наше отношение к жизни - во многом зависят от того, какой телесный опыт мы вобрали в себя в детстве.
Не случайно, последние исследования психологов доказывают, что младенцы развиваются намного лучше, если присутствует частый телесный контакт с любящими матерью или отцом.
Некоторые из нас навсегда сохранили в себе память о жестоких или жестких прикосновениях, некоторые - о ласковых, нежных и щадящих. И сейчас мы даже не подозреваем, что часто, выбирая свою вторую половину, мы руководствуемся теми телесными впечатлениями, которые получили в детстве. Где-то в глубинах нашего бессознательного навсегда остались впечатления от того, как нас баюкали, прижимали к сердцу, мыли, причесывали и т.д. Это был огромный мир, с помощью которого мы познавали себя и близких.
Но в какой-то момент для многих людей уникальный мир телесного общения начинает суживаться исключительно до сексуального аспекта. Такие люди неадекватно будут реагируют на чужие прикосновения, для них любое прикосновение сродни змеиному укусу: страшно, хочется отпрыгнуть и непонятно, что делать дальше. Либо они впадают в другую крайность - воспринимают прикосновение исключительно как приглашение в постель. Конечно, это связано и с тем, что многие телесные проявления в обществе табуированы, особенно в тоталитарных государствах, где прилюдные поцелуи могут позволить себе только "генсеки".
Сексуализация мышления реализует себя как в массовой культуре сегодняшнего дня, так и в культуре "элитной", проявляется не только в духовной деятельности, но и в бытовой сфере существования нашего современника. Но означает ли это полный разрыв с духовными исканиями классической эпохи? Или если эта связь всё-таки сохранилась, однозначно ли она строится только по принципу "от противного", направлена на разрушение и деконструкцию, что уже традиционно приписывается современному авангарду и постмодернизму?

Зарождение сексуализации – Фуко.


Сращивание тела с духом.


Важнейший аспект общей позиции Фуко, окрашивающий все его концепции становления современного субъекта в специфические цвета, - это, условно говоря, акцентированная сексуализированность его мышления. литературоведчески-политическая его сторона наиболее радикальным образом была разработана его несомненными последователями в этом отношении - Делезом и Гваттари. следует отметить лишь тот любопытный факт, что эти исследователи выявили и развили данную тенденцию Фуко на основе его работ раннего и среднего периода, и лишь впоследствии сам Фуко стал создавать свой грандиозный цикл трудов, объединенных общим названием "История сексуальности". Тут, очевидно, можно поставить вопрос о влиянии Делеза и Гваттари на окончательное оформление восприятия Фуко современной истории как истории сексуальности ("Анти-Эдип" Делеза и Гваттари вышел в 1972 г., а первый том "Истории сексуальности" Фуко - "Воля к знанию" в 1976 г.). Что же касается специфики позиции Фуко в этом плане, то она сводится к следующему. Изучая историю прежде всего как историю становления сознания человека, он рассматривал его с точки зрения формирования человеческой субъективности, развитие же последней принципиально обуславливал фактором возникновения сексуальности в современном ее понимании.
Если классическая философия разрывала дух и плоть конструируя в "царстве мысли автономный и суверенный трансцендентальный субъект как явление сугубо духовное, резко противостоящее всему телесному, то усилия многих влиятельных мыслителей современности, были направлены на теоретическое "скрещивание тела с духом", на доказательство постулата о неразрывности чувственного и интеллектуального начал. Эта задача решась путем "внедрения чувственного элемента в сам акт сознания утверждения невозможности "чисто созерцательного мышления" вне чувственности, которая объявляется гарантом связи сознания с окружающим миром.
В результате было переосмыслено и само предоставление о "внутреннем мире" человека, поскольку с введением понятия "телесности сознания" различие в классической философии между духом и плотью, "внутренним" и "внешним" оказывалось "снятым", по крайней мере в теории.
Перед нами - довольно распространенная "фантасциентема" современной философско-литературоведческой рефлексии, породившая целый "веер" самых различных теоретических спекуляций. Достаточно вспомнить "феноменологическое тело" М. Мерло-Понти как специфическое "бытие третьего рода", обеспечивающее постоянный диалог человеческого сознания с миром и благодаря зтому чувственно-смысловую целостность субъективности. Для Мерло-Понти источник любого смысла кроется в человеческом одушевленном теле, одухотворяющем мир, образующем вместе с ним "коррелятивное единство". В этом же ряду находятся "социальное тело" Делеза, "хора" как выражение телесности "праматери-материи" Кристевой и, наконец, "тело как текст" Барта - это лишь немногие, хотя, возможно, и самые влиятельные примеры того литературоведческого теоретизирования, на которое обычно ссылаются современные западные критики и под воздействием которых формируется сегодняшняя наука о литературе в ее поструктуралистко-постмодернистском варианте. Далеко не последнюю роль в разработке этой концепции сыграл и Фуко.
Введение принципа "телесности" повлекло за собой (или, вернее, усилило и без того давно проявившиеся) три тенденции. Во-первых, "растворение" автономности н суверенности субъекта в "актах чувственности", т.е. в таких состояниях сознания, которые находятся вне власти волевого сознания. Акцентирование аффективных сторон чувственности обусловило обостренный интерес к патологическому ее аспекту. И, наконец, сексуальность как наглядно-концентрированное проявление чувственности выдвинулась на передний план практически у всех постструктуралистов и стала заметно доминировать над всеми остальными ее формами. В принципе этим можно объяснить и интерес к литературе "отрицательных аффектов" (де Саду, Лотреамону, Арто, Кафке и проч.), который демонстрирует современное литературоведение прежде всего в его постструктуралистском и постмодернистском вариантах. Несомненно также, что сама концепция сексуализированной и эротизированной телесности формировалась в русле фрейдистских (или неофрейдистских) представлений, по-своему их развивая и дополняя.
Именно Фуко уже в своих ранних работах задал те параметры сексуализированного характера чувственности, которые стали столь типичными для постструктуралистского теоретизирования. Его вклад в развитие концепции "телесности" заключается прежде всего в том, что он стремился доказать непосредственную взаимообусловленность социальных и телесных практик, формирующих, по его мнению, исторически различные типы телесности. Главное, что он попытался обосновать в первом томе "Истории сексуальности", - это вторичность и историчность представлений о сексуальности. Для него она - не природный фактор, не "естественная реальность", а "продукт", следствие воздействия на общественное сознание системы постепенно формировавшихся дискурсивных и социальных практик, в свою очередь явившихся результатом развития системы надзора и контроля за индивидом. По Фуко, эмансипация человека от деспотичности форм власти, сам факт складывания его субъективности является своеобразной формой "духовного рабства", поскольку "естественная" сексуальность человека сформировалась под воздействием феномена "дисциплинарной власти". Как пишет Автономова, "современный индивид, его тело и душа, изучающие его гуманитарные науки, - это порождение одновременно действующих механизмов нормирования и индивидуализации (чем анонимнее власть, тем "индивидуализированнее" ее объект...)".
Фуко утверждает, что люди обрели сексуальность как факт сознания только с конца ХVII столетия, а секс - начиная с XIX, до этого у них было всего лишь понятие плоти. При этом формирование сексуальности как комплекса социальных представлений, интериоризированных в сознании субъекта, ученый связывает с западно-европейской практикой исповедипризнания, которую он понимает очень широко. Для него и психоанализ вырос из "институализации" исповедальных процедур, характерных для западной цивилизации. Как пишет Саруп, "под исповедью Фуко подразумевает все те процедуры, посредством которых субъекты побуждались к порождению дискурсов истины, способных воздействовать на самих субъектов". В частности, в Средние века священники, считает Фуко, во время исповеди интересовались лишь сексуальными поступками, а не мыслями людей, так как в общественном сознании секс связывался исключительно с телом человека. Начиная с периода Реформации и Контрреформации "дискурс сексуальности" приобрел новую форму: священники стали исповедовать своих прихожан не только в делах, но и в помыслах. В результате чего и сексуальность стала определяться в терминах не только тела, но и ума. Возникший дискурс о "греховных помыслах" помог сформировать как и само представление о сексуальности, так и способствовал развитию интроспекции - способности субъекта к наблюдению за содержанием и актами собственного сознания. Формирование аппарата самосознания и самоконтроля личности способствовало повышению уровня его субъективности, самоактуализации "Я-концепции" индивида. Таким образом, как подчеркивает Фуко, хотя исповедь как средство регулирования поведения человека, вместе с другими мерами контроля на фабриках, в школах и тюрьмах, являющимися различными формами дискурсивных практик (особенно эти процессы, по его мнению, были характерны для ХVIII в.), служили целям воспитания послушных, удобоуправляемых, "покорных и производительных" тел и умов, т. е. были орудием власти, они при этом давали побочный эффект "дискурса сексуальности", порождая субъективность в современном ее понимании.В этом, по Фуко, заключается позитивный фактор власти, которая, хотя и способствовала появлению в своих целях новых видов дискурсивных практик, однако тем самым создавала "новую реальность", новые объекты познания и "ритуалы" их постижения, "новые способности". Этот позитивный аспект трактовки Фуко понятия "власти" особенно заметен в его работах "Надзор и наказание" и "Воля к знанию".
 
Если попытаться выделить основной узел вопросов, которыми Фуко занимался на протяжении всего своего творческого пути: проблему отношения "нормального" человека к "безумию", проблему "дисциплинарной власти" и проблему отношения человека к собственной сексуальности, - то действительно придется признать правоту французского ученого, утверждавшего, что в центре его интересов всегда стояла проблема субъекта. Однако сама ее трактовка менялась с течением времени.

Сексуализация (инстинктуализация)


Некоторые авторы, пишущие о защитных процессах, включили бы сексуализацию в концепцию отреагирования, поскольку ее действие обычно принимает форму
отыгрывания. Но сексуализация возможна без отреагирования вовне (процесс, который более точно можно было бы назвать эротизацией), а частично из-за того, что понятие с таким общим и интересным смыслом заслуживает особого внимания.
          Изначально Фрейд полагал, что в основе всех видов человеческой деятельности фактически лежит базальная сексуальная энергия - сила, которую он описывал как либидо. (Позже в своих теоретических изысканиях, находясь под впечатлением от размеров человеческой деструктивности он решил, что агрессивные стремления являются столь же фундаментальными и мотивирующими. Однако большая часть лексики его клинической теории происходит с того времени, когда Фрейд еще не изменил своего взгляда.) Одним из следствий его биологической, базирующейся на драйвах, психологической теории явилась тенденция рассматривать сексуальное поведение как выражение первичной мотивации, ни из чего не происходящей и ни от чего не зависящей. Объективно говоря, сексуальность является сильной динамической основой в человеческих существах, и человеческое сексуальное поведение во многих случаях можно приравнять к соответственно направленному выражению желания продолжения рода.
          Клинический опыт и исследовательская работа (Stoller, 1968, 1975, 1980, 1985; Money, 1980, 1988) спустя многие годы работы Фрейда удивили большинство психоаналитически ориентированных ученых тем, в каких масштабах сексуальная фантазия и активность используются как защита для управления тревогой, сохранения самоуважения, нивелировки стыда или отвлечения от чувства внутренней умерщвленности.
          Люди могут сексуализировать любой опыт, бессознательно стремясь превратить ужас, боль или другое переполняющее чувство в восторг. В аналитической литературе этот процесс называется также инстинктуализацией. Сексуальное побуждение – наиболее действенный способ почувствовать, что ты жив. Детским страхом смерти, который испытал ребенок, оставшийся один, ужасом перенесенного насилия над ним или другого страшного несчастья можно управлять психологически посредством превращения травматической ситуации в жизнеутверждающую. Изучение людей с необычными сексуальными наклонностями часто открывало опыт детских переживаний, которые превосходили способность ребенка справляться с ними и вследствие этого были трансформированы в самоинициированную сексуализацию травмы. Например, в работе Столлера о сексуальных мазохистах (Stoller, 1975) обнаружилось, что многие из тех, кто говорил о необходимости испытывать боль для достижения наивысшего эротического наслаждения, перенесли внутренние болезненные вмешательства при лечении в детском возрасте.
          В общем, многие из нас используют сексуализацию для того, чтобы преодолеть и сделать более приятными некоторые печальные события в нашей жизни. Для людей разного пола имеются различия в том, что они склонны сексуализировать: для женщин более характерно сексуализировать зависимость, а для мужчин - агрессивность. Некоторые люди сексуализируют деньги, другие - грязь, третьи - власть и так далее. Многие из нас сексуализируют процесс обучения; эротичность присутствия талантливого учителя была отмечена со времен Сократа. Тенденцией людей эротизировать свою реакцию на кого-либо, представляющего власть, можно объяснить тот факт, почему политики и другие избранники имеют так много сексуально доступных поклонников и почему возможность сексуального насилия и сексуальной эксплуатации так велика среди влиятельных и известных людей.
          Возможность того, что люди, находящиеся в слабой позиции, оборачивают свою зависть, враждебность и страх в сексуальный сценарий, в котором компенсируют соответствующий недостаток официальной власти обращением к очень личной власти эротики, составляет одну из социально значимых причин, по которой необходимо иметь законы и договоренности, защищающие тех, кто является зависимыми от других (работник от нанимателя, студент от учителя, сержант от лейтенанта и так далее).
          Нам всем необходимо освободиться от искушений, созданных нашими собственными защитами, также как и от возможности быть использованными людьми, являющимися авторитетами в нашей жизни.
          Рискуя затронуть пункт, приложимый ко всем защитным процессам, позвольте мне сделать ударение на том, что сексуализация не является по своей сути проблематичной или деструктивной. Человеческие индивидуальные сексуальные фантазии, паттерны ответов и практика, вероятно, в большей степени индивидуальны, чем большинство других психологических аспектов нашей жизни. Что одного человека может зажечь, другого оставляет холодным. Если девушка сексуализирует опыт, полученный от того, что кто-то держит ее за волосы (даже если истоки этого поведения лежат в детстве и представляют собой защитное сексуализирование таскания за волосы ее жестокой матерью), и ее сексуальный партнер любит перебирать пальцами ее волосы, она, вероятно, не буду обращаться к психотерапевту. Но если девушка сексуализирует переживание страха перед насилующим, вновь и вновь вступая в отношения с мужчинами, которые бьют ее, то ей хорошо было бы поискать помощи. Как и у любой другой защиты, у сексуализации имеются контекст и следствия ее использования во взрослом возрасте, которые определяют, надо ли расценивать ее как позитивную адаптацию, дурную привычку или патологию.

Сексуализация детского сознания и ее последствия.


 
Наряду с «научно обоснованными» программами «секс-просвещения» на детское сознание действует ужасающее количество сексуальной информации неконтролируемых СМИ, в том числе периодической печати для детей и подростков. Исследования докт. пед. наук В. Абраменковой доказывают, что «их содержание однозначно возбуждает половое чувство, сексуальное влечение переводит из плана возвышенно-романтического в генитальный. При этом настоятельно проводится идея выбора типа сексуальной ориентации и дискредитируются нормальные отношения, т.е. патология причисляется к норме.
Детям внушается отсутствие всяких различий между русским понятием «любовь» и чуждым нашей ментальности словом «секс» (вожделение, похоть, страсть), что способствует формированию установок на блуд и прелюбодеяние как норму жизни и идеал современности. На ребенка обрушивается поток грязной информации: о разврате и извращениях, добрачных половых связях, онанизме, взаимоотношениях полов, которые традиционно считались безнравственными, противоестественными. Повреждая детскую душу, такая информация влияет и на психическое, и на соматическое здоровье детей в настоящем и будущем, а также на сексуальную активность подростков. Постоянное воздействие информации при преодолении естественного чувства стыда способствует формированию «сексуальной доминанты», по А.А. Ухтомскому, т.е. очага сексуального возбуждения, вбирающего в свое русло все жизненные силы человека, особенно творческие. Сексуальная доминанта в психике подростков... является одним из видов «психологической зависимости» наряду с алкоголизмом и наркоманией, способствует душевной опустошенности, потере достойных жизненных ценностей и влечет за собой серьезное нарушение психического, физического и репродуктивного здоровья человека.
По данным социологических исследований, еще в 1995 г. среди 16-летних подростков сексуально искушенных было 50,5%. За прошедшие годы ослабление внешнего и внутреннего контроля способствовало дальнейшим поведенческим сдвигам. Сегодняшние подростки сделали секс средством самоутверждения; они более самоуверенны, независимы психологически от взрослых. Это «разрушение детско-родительских отношений, навязывание образа родителей «как отживших, некомпетентных» вместе с псевдосексвзрослостью детей — тоже следствие тотальной сексуальной агрессии. Вместе с тем, у таких ребят учебная успеваемость ниже, чем у девственников, т.е. телесное повреждение влечет за собой расслабленность ума; дисциплина — намного ниже вследствие расслабления и повреждения воли. Среди них в 2,5 раза больше второгодников, в 3 раза больше курящих, 83% пробовали «травку», 82,3% употребляют алкоголь.
Установки и взгляды подростков часто радикальнее даже их девиантного поведения: большинство из них считают секс нормальным и естественным. Исследование показало, что в 1993 г. самым важным фактором воздержания для мальчиков и девочек был страх СПИДа и заболеваний, передающихся половым путем, а для более консервативных сдержанных девочек еще и психологическая неготовность. Через 2 года на первое место уже вышел фактор «Я не нашел подходящего человека», а соображения морального и религиозного характера остались на самых последних местах — 6,4% и 5,4% у мальчиков и 13,7% и 9,9% — у девочек. Это свидетельствует о том, что моральные и этические нормы сдвинуты к последней, нижней границе дозволенного, ребята не понимают ответственности за свою жизнь, здоровье, будущую семью и детей.
В докладе Комитета по проблемам молодежи при администрации Санкт-Петербурга за 2001 год прозвучали такие цифры: 27% опрошенных — одобряют платный секс, 22% — групповой, 10% — гомосексуализм и только 15% — брачные отношения.
Изучение особенностей поведения личности в различных жизненных ситуациях, проведенное в 2003г., показало следующее. На вопрос: «Счи-таете ли вы необходимым сохранение целомудрия до брака?» — 4,5% ответили «обязательно» и 7% — «желательно», т.е. в общей сумме 11,5% — ответили положительно, 67,5% — ответили, что «человек сам решает, когда, с кем, на каких условиях заниматься сексом». На вопрос: «Возможно ли нарушение супружеской верности для находящихся в браке?» — положительно ответили 63,5%. Можно сопоставить эту цифру с первой: 67,5% и 63,5%. Цифра практически та же, т.е. можно предположить, что не хранящий себя до брака не будет хранить свой брак. 29%, менее 1/3, ответили «невозможно».
Практически все семьи, в которых произошла измена, разрушаются. Идет разрушение института семьи, отечественных традиций.
В результате такого отношения к браку и семье Россия теряет до 1 млн. населелия в год вследствие абортов. Резко возросла заболеваемость венерическими и передающимися половым путем болезнями, что сказывается на детородных функциях: множество молодых людей бесплодны, отмечается юношеская импотенция.
Таким образом, сексуализация сознания неизбежно приводит к повреждению тела, ума и воли.

Сексуализация и семья


Сексуальная революция изменила привела к эротизации брака, но одновременно и обесценила его; причем дело заключается не только в увеличении разводов. Из американской литературы мы узнаем, что за океаном распространен “обмен женами”. Муж А вступает в связь с женой Б, в то время как жена А сожительствует с мужем Б, и все это происходит с ведома и согласия всех заинтересованных лиц; знакомства завязываются с помощью прессы. “Свое” становится “чужим”. Сексуальная революция оборачивается сексуальным отчуждением. Половые контакты превратились в своего рода спорт, лишенный личностной вовлеченности. Но снятие запретов, культ секса влечет за собой утрату остроты переживания. То, что общедоступно, не может стать предметом страсти. Ломка традиционных норм сексуального поведения в условиях культа потребления обесценивает близость. Расцвет порнографии, рост сексуального натурализма в беллетристике довершают картину: воздействие на воображение оказывается таким, что
реальное поведение кажется бледным и непривлекательным. В результате происходит чисто внешняя сексуализация современного человека, сопровождающаяся вялостью фантазии и инстинктивного порыва. Где же выход?
На Западе 15—20 лет назад превозносились новые формы семьи — так называемый открытый (т. е. временный) брак, совместные супружеские внебрачные связи (“обмен женами”), групповой секс в коммунах с общим ведением хозяйства и совместным воспитанием детей. Радикальные феминистки носились с лозунгом: “Смерть мужчинам!” И даже серьезные ученые высказывали предположение о возможной гинеконцентристской картине мира, где именно женщина будет играть главную роль. Такой взгляд базируется на признании: большей универсальности женщины, в силу чего она способна успешно войти в любую роль и соответственно обучаться искусству учиться, что требуется особенно теперь в связи с развитием научно-технической революции; природного атавизма, благодаря которому она более гибка и устойчива перед давлением отчуждающих факторов и тем самым способна обладать более высокой степенью человеческой свободы. Однако жизнь опровергла все эти упования. Новые формы брака оказались не просто недолговечными, они привели к крушению супружества, к деградации личности у тех, кто имел подобную практику. Чума XX века — СПИД — тоже внесла свое веское суждение. Воинственные клики феминисток приумолкли. Ныне литература о семье все чаще апеллирует к тем достижениям естественнонаучного знания, которые свидетельствуют о значении прочного союза мужчины и женщины как составных структурных частей единой системы, в которой традиционные различия мужской и женской роли коренятся в биологических основах половой дифференциации и т. д. Но главное состоит в том, что подавляющее большинство мужчин и женщин как на Западе, так и у нас в стране ориентированы на прочную, стабильную и счастливую семью. Установку на любовь, доверие и взаимопонимание обнаруживают не только молодые люди, но и все, кто переживает в своем браке те или иные проблемы. На Западе четко выражен “спад” сексуальной революции. Ныне явно обозначился поворот к традиционным семейным ценностям — к любви, верности и преданности, к уважению в разделении супружеских и родительских функций и т. д., но с сохранением позитивных завоеваний сексуальной революции — в первую очередь права женщины на радостный союз с мужчиной. В оздоровлении семьи призвано сыграть свою роль половое воспитание. Именно в эпоху сексуальной революции получили быстрое развитие те отрасли знания, которые изучают проблемы брака и семьи; стало быстро развиваться комплексное изучение полового поведения, возникла новая наука  –сексология, изначально включающая в себя не только медицинский, но и социокультурный аспект. Наука вторглась в сферу полового просвещения и воспитания, развились методы психотерапевтической помощи семье. Каким должно быть половое воспитание?
На Западе, где уже много лет существуют специальные курсы, речь идет в первую очередь о половом просвещении, о знании фактической стороны дела. В Швеции, например, с середины 50-х годов создана единая государственная программа полового просвещения в школе, где детям 5—10 лет рассказывают, откуда берутся дети, о различиях между полами, о внутриутробном развитии и родах; в 11—12 лет — о строении и функциях гениталий, о сексуальных отправлениях, их норме и патологии, их границах; в 14—16 лет ребята более подробно узнают о половой жизни, венерических болезнях, предупреждении беременности, внебрачных детях и т. д. В 17—20 лет речь идет об этических и социальных проблемах половой жизни, о задачах воспитания детей, о принципах создания семьи, причинах отклоняющегося поведения, о трудностях интимной жизни и т. д.

Заключение


Итак, телесность - более широкое понятие, чем сексуальность. Повышенная "сексуализация" телесности приводит к тому, что любовное поведение может быть сведено лишь к генитальному контакту. Люди боятся касаться друг друга вне постели, лишая себя и своего любимого человека особой заботы, нежности и ласки. Некоторые боятся дотрагиваться даже до своих детей. В Калифорнии родители запрещают воспитателям детского сада переодевать памперсы детям, опасаясь сексуального насилия.
Нередко в кабинетах психологов можно встретить людей с сексуальными проблемами, которые связаны с неправильным восприятием сексуальности и телесности.
Ломаются судьбы, разрушаются семьи… Требуется довольно долгая и кропотливая работа специалиста, чтобы в сознании человека развести эти два понятия, помочь расширить телесный опыт и снять печать "сексуализации" с телесных проявлений.
Постепенно овладевая языком прикосновений, человек расширяет границы восприятия окружающего мира, учится понимать себя и других, становится гармоничней. А главное - счастливей.

Источники:


1. http://artykov.temator.ru/cont/1760/1.html
2. http://taganrog.orthodoxy.ru/index.php?id=464
3. http://www.ido.edu.ru/psychology/psychology_of_person/ch9_2.html
4. http://www.nietzsche.ru/around/a16_6.shtml
5. www.superstyle.ru/21nov2005.html
6. http
://
www
.
litrossia
.
ru
/
archive
/82/
criticism
/1925.
php